Неточные совпадения
На Руси же
общества низшие очень
любят поговорить о сплетнях, бывающих в
обществах высших, а потому начали обо всем этом говорить в таких домишках, где даже в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения.
Хотя он и должен был вначале протираться в грязном
обществе, но в душе всегда сохранял чистоту,
любил, чтобы в канцеляриях были столы из лакированного дерева и все бы было благородно.
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе не гастроном: у меня прескверный желудок. Но музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я
люблю музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело. То и другое утомительно, когда нет положительной причины грустить или радоваться, и притом грусть в
обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична…
Потом пустился я в большой свет, и скоро
общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был
любим — но их любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто…
— Да я, кажется, все сказал… Да! вот еще: княжна, кажется,
любит рассуждать о чувствах, страстях и прочее… она была одну зиму в Петербурге, и он ей не понравился, особенно
общество: ее, верно, холодно приняли.
—
Любить ростовщика, ханжу, ворующего или тупоумного чиновника — слышите? Что вы это? И видно, что вы не занимаетесь литературой! — горячился Пенкин. — Нет, их надо карать, извергнуть из гражданской среды, из
общества…
Хлестаков. А, милости просим. Я очень
люблю приятное
общество. Садитесь. Ведь вы здесь всегда живете?
Отношения к
обществу тоже были ясны. Все могли знать, подозревать это, но никто не должен был сметь говорить. В противном случае он готов был заставить говоривших молчать и уважать несуществующую честь женщины, которую он
любил.
— Благодарствуйте, что сдержали слово, — начала она, — погостите у меня: здесь, право, недурно. Я вас познакомлю с моей сестрою, она хорошо играет на фортепьяно. Вам, мсьё Базаров, это все равно; но вы, мсьё Кирсанов, кажется,
любите музыку; кроме сестры, у меня живет старушка тетка, да сосед один иногда наезжает в карты играть: вот и все наше
общество. А теперь сядем.
Александр Михайлыч никогда женатым не был и не
любил женщин;
общество у него собиралось холостое.
— Может быть, но — все-таки! Между прочим, он сказал, что правительство, наверное, откажется от административных воздействий в пользу гласного суда над политическими. «Тогда, говорит, оно получит возможность показать
обществу, кто у нас играет роли мучеников за правду. А то, говорит, у нас слишком
любят арестантов, униженных, оскорбленных и прочих, которые теперь обучаются, как надобно оскорбить и унизить культурный мир».
Забавно было видеть, как этот ленивый человек оживился. Разумеется, он говорит глупости, потому что это предписано ему должностью, но ясно, что это простак, честно исполняющий свои обязанности. Если б он был священником или служил в банке, у него был бы широкий круг знакомства и, вероятно, его
любили бы. Но — он жандарм, его боятся, презирают и вот забаллотировали в члены правления «
Общества содействия кустарям».
Но если отцеубийство есть предрассудок и если каждый ребенок будет допрашивать своего отца: „Отец, зачем я должен
любить тебя?“ — то что станется с нами, что станется с основами
общества, куда денется семья?
Чистые в душе и сердце мальчики, почти еще дети, очень часто
любят говорить в классах между собою и даже вслух про такие вещи, картины и образы, о которых не всегда заговорят даже и солдаты, мало того, солдаты-то многого не знают и не понимают из того, что уже знакомо в этом роде столь юным еще детям нашего интеллигентного и высшего
общества.
Не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по преимуществу дамском,
обществе он торжественно заявил в споре, что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей
любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек
любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие.
— А почем я знаю, про какого? Теперь у них до вечера крику будет. Я
люблю расшевелить дураков во всех слоях
общества. Вот и еще стоит олух, вот этот мужик. Заметь себе, говорят: «Ничего нет глупее глупого француза», но и русская физиономия выдает себя. Ну не написано ль у этого на лице, что он дурак, вот у этого мужика, а?
Нехлюдов понял теперь, что
общество и порядок вообще существуют не потому, что есть эти узаконенные преступники, судящие и наказывающие других людей, а потому, что, несмотря на такое развращение, люди всё-таки жалеют и
любят друг друга.
— Все равно, как не осталось бы на свете ни одного бедного, если б исполнилось задушевное желание каждого бедного. Видите, как же не жалки женщины! Столько же жалки, как и бедные. Кому приятно видеть бедных? Вот точно так же неприятно мне видеть женщин с той поры, как я узнал их тайну. А она была мне открыта моею ревнивою невестою в самый день обручения. До той поры я очень
любил бывать в
обществе женщин; после того, — как рукою сняло. Невеста вылечила.
И что же они подвергнули суду всех голосов при современном состоянии
общества? Вопрос о существовании республики. Они хотели ее убить народом, сделать из нее пустое слово, потому что они не
любили ее. Кто уважает истину — пойдет ли тот спрашивать мнение встречного-поперечного? Что, если б Колумб или Коперник пустили Америку и движение земли на голоса?
Меня
любили отдельные люди, иногда даже восторгались мной, но мне всегда казалось, что меня не
любило «общественное мнение», не
любило светское
общество, потом не
любили марксисты, не
любили широкие круги русской интеллигенции, не
любили политические деятели, не
любили представители официальной академической философии и науки, не
любили литературные круги, не
любили церковные круги.
Я не
любил светского
общества по другим причинам, но светское
общество, связанное еще с патриархальным бытом, представлялось мне чем-то совсем иным, чем государство.
Я не
любил светское аристократическое
общество, и с известного момента это превратилось в глубокое отталкивание и жажду полного разрыва.
Я вообще не
люблю «
общества».
Хотя в
обществе знакомых Володи я играл роль, оскорблявшую мое самолюбие, я
любил сидеть в его комнате, когда у него бывали гости, и молча наблюдать все, что там делалось.
— Оставь меня! — закричал я на него сквозь слезы. — Никто вы не
любите меня, не понимаете, как я несчастлив! Все вы гадки, отвратительны, — прибавил я с каким-то исступлением, обращаясь ко всему
обществу.
Полемизируя с правым христианским лагерем, Вл. Соловьев
любил говорить, что гуманистический процесс истории не только есть христианский процесс, хотя бы то и не было сознано, но что неверующие гуманисты лучше осуществляют христианство, чем верующие христиане, которые ничего не сделали для улучшения человеческого
общества.
Леон Блуа, редкий во Франции писатель апокалиптического духа, был враждебен буржуазному
обществу и буржуазной цивилизации, его не
любили и мало ценили [См. изумительную книгу Л. Блуа «Exegese des lieux communs».
А с другой стороны, Надежда Васильевна все-таки
любила мать и сестру. Может быть, если бы они не были богаты, не существовало бы и этой розни, а в доме царствовали тот мир и тишина, какие ютятся под самыми маленькими кровлями и весело выглядывают из крошечных окошечек. Приятным исключением и нравственной поддержкой для Надежды Васильевны теперь было только
общество Павлы Ивановны, которая частенько появлялась в бахаревском доме и подолгу разговаривала с Надеждой Васильевной о разных разностях.
Дядюшка Оскар Филипыч принадлежал к тому типу молодящихся старичков, которые постоянно улыбаются самым сладким образом, ходят маленькими шажками, в качестве старых холостяков
любят дамское
общество и непременно имеют какую-нибудь странность: один боится мышей, другой не выносит каких-нибудь духов, третий целую жизнь подбирает коллекцию тросточек разных исторических эпох и т. д.
Зося
любила устраивать длинные прогулки верхом в
обществе доктора.
Последний не
любил высказываться дурно о людях вообще, а о Ляховском не мог этого сделать пред дочерью, потому что он строго отличал свои деловые отношения с Ляховским от всех других; но Надя с женским инстинктом отгадала действительный строй отцовских мыслей и незаметным образом отдалилась от
общества Ляховского.
И пошли разговоры о том, что мало одних денег на дорогу, — небось материк тоже деньги
любит: придется хлопотать о принятии в
общество и угощать, покупать землишку и строиться, то да ce — гляди, рублей полтораста понадобится.
В
обществе они не только не
любили выставляться, но даже были слишком скромны.
По некоторому такту, принятому ими за правило, Епанчины
любили смешивать, в редких случаях бывавших у них званых собраний,
общество высшее с людьми слоя более низшего, с избранными представителями «среднего рода людей», Епанчиных даже хвалили за это и относились об них, что они понимают свое место и люди с тактом, а Епанчины гордились таким об них мнением.
«Идей» в теперешнем смысле они не имели, книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же
любили читать и, оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про
общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо больше, чем любая барышня в провинции, домашнего воспитания. В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим долгим институтским сидением взаперти.
У ней, у Ростовских, у Львовых и у Молоствовых
любили музыку, и мой товарищ по нижегородской гимназии Милий Балакирев (на вторую зиму мы жили с ним в одной квартире) сразу пошел очень ходко в казанском
обществе, получил уроки, много играл в гостиных и сделался до переезда своего в Петербург местным виртуозом и композитором.
Гюгенет был молодой француз, живой, полнокровный, подвижной, очень веселый и необыкновенно вспыльчивый. Мы слушались его беспрекословно там, где ему приходилось приказывать, и очень
любили его дежурства, которые проходили необыкновенно весело и живо. Ему наше
общество тоже доставляло удовольствие, а купаться он ходил с нами даже не в очередь…
— Конечно. Во-первых, она попирает условия
общества, а во-вторых, пылит; а бульвар для всех: я иду, другой идет, третий, Федор, Иван, все равно. Вот это я и высказал. И вообще я не
люблю женскую походку, если сзади смотреть; это тоже высказал, но намеком.
Прасковья Ивановна тоже ее
любила и постоянно сидела или лежала в ней на диване, когда
общество было не так многочисленно и состояло из коротко знакомых людей.
Обрадованный, что со мной и с сестрицей бабушка и тетушка стали ласковы, и уверенный, что все нас
любят, я сам сделался очень ласков со всеми, особенно с бабушкой. Я скоро предложил всему
обществу послушать моего чтения из «Россиады» и трагедий Сумарокова. Меня слушали с любопытством, и хвалили, и говорили, что я умник, грамотей и чтец.
Сепаратисты тоже
любили молодую духовную чету за ее веселый, добрый нрав, искренность и безобидчивость, составляющую большую редкость в уездных
обществах.
Дядя
любит заниматься делом, что советует и мне, а я тебе: мы принадлежим к
обществу, говорит он, которое нуждается в нас; занимаясь, он не забывает и себя: дело доставляет деньги, а деньги комфорт, который он очень
любит.
Фарисейская этика закона не
любит больных и грешников, ее представители живут в
обществе праведных и чистых и охраняют свои белые одежды.
Первое: вы должны быть скромны и молчаливы, аки рыба, в отношении наших обрядов, образа правления и всего того, что будут постепенно вам открывать ваши наставники; второе: вы должны дать согласие на полное повиновение, без которого не может существовать никакое
общество, ни тайное, ни явное; третье: вам необходимо вести добродетельную жизнь, чтобы, кроме исправления собственной души, примером своим исправлять и других, вне нашего
общества находящихся людей; четвертое: да будете вы тверды, мужественны, ибо человек только этими качествами может с успехом противодействовать злу; пятое правило предписывает добродетель, каковою, кажется, вы уже владеете, — это щедрость; но только старайтесь наблюдать за собою, чтобы эта щедрость проистекала не из тщеславия, а из чистого желания помочь истинно бедному; и, наконец, шестое правило обязывает масонов
любить размышление о смерти, которая таким образом явится перед вами не убийцею всего вашего бытия, а другом, пришедшим к вам, чтобы возвести вас из мира труда и пота в область успокоения и награды.
— Военная служба хороша, когда человек еще молод,
любит бывать в
обществе и желает нравиться дамам, а я уж женатый… и поэтому, как говорится, ломоть отрезанный; но главнее всего-с, — продолжал он все с большим и большим одушевлением, — служа здесь, я нахожусь в таком недальнем расстоянии от Егора Егорыча, что могу воспользоваться его беседой, когда только он позволит мне…
В описываемое мною время суд над женщинами проступившимися был среди дворянского сословия гораздо строже, чем ныне: поэтический образ Татьяны, сказавшей Онегину: «Я вас
люблю — к чему лукавить? — но я другому отдана и буду век ему верна!», еще жил в сознании читающего
общества.
Я сказала сейчас, что женщины
любят то, что в порядочном
обществе известно под именем causerie. [легкой беседы (франц.)] Наедине с женщиной мужчина еще может, a la rigueur, [в крайнем случае (франц.)] ограничиться вращением зрачков, но в
обществе он непременнодолжен уметь говорить или, точнее, — занимать. Поэтому ему необходимо всегдаиметь под руками приличный сюжет для разговора, чтобы не показаться ничтожным в глазах любимой женщины. Ты понимаешь, надеюсь, к чему я веду свою речь?
— Ты сам меня как-то спрашивал, — продолжал Имплев, — отчего это, когда вот помещики и чиновники съедутся, сейчас же в карты сядут играть?.. Прямо от неучения! Им не об чем между собой говорить; и чем необразованней
общество, тем склонней оно ко всем этим играм в кости, в карты; все восточные народы, которые еще необразованнее нас, очень
любят все это, и у них, например, за величайшее блаженство считается их кейф, то есть, когда человек ничего уж и не думает даже.
— Ума, кажется, достаточно у меня, чтобы занимать мою должность; взяток я не беру, любовницы у меня нет; а между тем я очень хорошо вижу, что в
обществе образованном и необразованном меня не
любят!
Все действующие лица выучили уже свои роли, так как все они хорошо знали, что строгий их предприниматель, с самого уже начала репетиции стоявший у себя в зале навытяжке и сильно нахмурив брови, не
любил шутить в этом случае и еще в прошлом году одного предводителя дворянства, который до самого представления не выучивал своей роли, распек при целом
обществе и, кроме того, к очередной награде еще не представил.